Помолчали, глядя на воду. Наконец полковник сказал:

– Удивительно, что все начинается сначала. Если честно, я поначалу, ну, как только домой приехал, даже подумывал, что когда-нибудь придется туда вернуться. Но когда через год вы таки помирились с контрас, а в девяностом Ортега проиграл выборы, верить перестал. А потом у нас самих такое началось, что и не знаю, как в армии вообще остался...

– Что, хотел бизнесом заняться? – понимающе усмехнулся Хорхе, протягивая руку к бокалу.

– Да нет, – пожал плечами Туманов, – но мог оказаться в такой ситуации, когда это был бы единственный приемлемый выбор. Но, к счастью, даже самые горячие головы из наших реформаторов понимали, что без армии России не будет. Так что обошлось... Что до бизнеса, то туда хоть сам не собирался, но звали, и не раз. В охранный... Помнишь Ивана Ковалева? Был у нас такой майор на базе...

– Ковалев? Кажется, припоминаю. На Юла Бриннера в «Великолепной семерке» был похож, да?

– Точно. Так вот, он, когда Союз развалился, из армии ушел, так и не стал полковником. Начал простым телохранителем, а сейчас у него собственная охранная фирма в Питере. Президент компании. Вот он меня одно время к себе звал, и лично, и по телефону. Да и сейчас, бывает, предлагает вакансию в своем бизнесе. Готов даже заместителем взять. Но я едва подумаю, как его фирма порой обслуживает тех, кого я без раздумий пристрелил бы... – полковник помолчал, а потом вдруг выдал: – Честно говоря, когда я первый раз услышал, что Ортега опять победил на выборах, то что-то мне подсказало: та история нам всем еще аукнется. Вижу – не ошибся. Только что-то вы, друзья мои, долго собирались. Что ж до следующих выборов не подождали, раз не к спеху было?

– В общем-то, ты прав, но... Позволь тебя кое в чем поправить, Мигель. Ортега не просто постарел. Он изменился. Как и все мы. Все-таки двадцать лет прошло. Это уже не тот воинствующий марксист, который пожимал тебе руку в Манагуа в восемьдесят седьмом.