— Он и с высоты в два метра смотрится ого-го, — сказал Жакинта.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Гван. Он бы минимального роста для кидо — метр семьдесят. Жакинта был максимального — два.

— Обо мне и речи не идёт, — сказал чёрный великан. — Я и без кидо стараюсь на себя в зеркало не смотреть — уссаться боюсь.

— В этом-то и дело, Тоити, — сказал Сагара. — Всё. Поспешим. Сюда надо прислать кого-то из женщин — без кидо.

— Только не сестру Елену, — Шелипоф оглянулся. — И не сестру Сильвию.

— Никого из них. Им хватит своей работы. Местных, или из экипажа «Чародейки».

С телом на плечах Шелипоф пошел впереди всей децимы, Сагара и Кинсби — позади, поскольку Кинсби нуждался в исповеди.

Исповедь была очень короткой, однако Кинсби не поспешил догонять остальных.

— Я… — сказал он, — я не думал, что так будет в первый раз… вот так. Когда я пришёл в Синдэн, то думал… ну… что это будет в бою, не иначе…

— Все так думают, — усмехнулся Сагара.

— И я упустил ребенка…

— Ему повезло.

— Ох, да… понимаете, это не даёт мне покоя. Это не грех, но я не могу никому, кроме вас, это сказать…

— Так скажи мне.

— Этот мальчик… Он слишком быстро бежал. Люди, которые выжили тут — они все ослабели, раз питались одними водорослями да ещё какой-то рыбной мелочью… Людоед был сильным, но он жрал людей. А мальчик…

— А мальчика он подкармливал, — спокойно договорил Сагара. — Может, это был его сын. Не знаю.

Кинсби передёрнуло. Это было бы незаметно в кидо, если бы не лёгкий рокот сервомотора.

— У тебя слишком чутко настроен доспех, сынок, — сказал Сагара. — Он реагирует на малейшие импульсы. Это хорошо в бою, но сегодня не довело до добра.

— Я перенастрою, — согласился парень. — Знаете, я и сейчас переживаю, что мог бы убить мальчика. Людоед… Я сперва испугался, потому что никогда ещё никого не убивал, а это вышло нечаянно… Но теперь… Знаете, мне его совсем не жаль. И когда мы вышли его искать… Один из нас сказал: почему бы его просто не пристрелить.