Но всё кончается. Скорость спуска плавно замедлилась, лестница опять превратилась в пандус, и мы ступили на бетонный пол какого-то громадного помещения.

Больше всего это напоминало невероятно запущенную станцию гигантского метро.

– Полюбопытствуй, полюбопытствуй, – совершенно нормальным голосом произнёс Фус.

– Так ты притворялся?

– Ни в коем случае! Просто на том свете я не могу говорить нормально, – засмеялся он.

«На каком это «том»? – пронеслось у меня в голове: «На моём, что ли? Где же мы, выходит, сейчас находимся, граждане, а?»

Тем временем глаза мои продолжали обшаривать окружающее пространство.

Как я уже сказал, больше всего это походило на очень большую и очень запущенную станцию метро, которая сверху слабо освещалась сотнями и сотнями обычных 40-ваттных лампочек накаливания, свисающих с потолка на длинных оголённых проводах. Самое главное, однако, заключалось в том, что станцию эту заполняли люди. В большинстве своём довольно пожилые, но мелькали время от времени в толпе и молодые и даже совсем юные, а то и просто детские лица.

И никто ни с кем не разговаривал!

Но люди вздыхали, бормотали и шептали что-то сами себе, иногда кто-то издавал слабый стон или всхлип… и опять – шуршание, шёпот, шелест…

Мне стало не по себе.

– Чего они ждут?

– Поезда, – немедленно и охотно откликнулся Фус, ухмыляясь при этом совершено гнусной ухмылкой. – Для каждого из них существует своя остановка, на которой они обязаны выйти (тут послышался нарастающий вой приближающегося поезда), и этих остановок, как ты уже, вероятно, сам догадался, ровным счётом девять!

Последние слова он проорал, придвинувшись ко мне вплотную, так как вой и грохот стали просто непереносимы.

Сверкнул из тоннеля прожектор, и обычный поезд метро, сбавляя ход, выкатился к платформе и плавно остановился.