— На счастье, — сплюнул кентавр.

— Э, конь, пошли, выйдем? — Как оказалось, с павшим поборником «веры християнской» пришли еще человек десять.

— Легко! — Кентавр ослепительно улыбнулся, а проходя мимо Шепчука, вдруг обнял его и воскликнул: — Гоха, привет! Пошли подонков мочить?

Шепчук смутился. Но Юран избавил его от мильона терзаний и не стал уговаривать, а прошел к выходу.

Вслед кентавру лениво и как бы нехотя потянулись черносотенцы. Один из них на ходу достал из-за пазухи кистень.

— Вызывай легавку, быстро! — заорал бармену Ювенальевич. — Парни, кто смелый, айда за мной! — и сам бросился на выход.

За ним кинулись все, в чьих жилах текло хоть немного азиатской крови.

— Господи-ты-божья-твоя-воля, — психовал таможенный чин, расхаживая перед Юраном спустя пять часов в кабинете на Литейном. — Ну кто тебя просил драку начинать?

— Так не я же начал, — оправдывался Возницкий. — Я думал, так и задумано.

— «Так и задумано», — передразнил чин. — Я же сказал — через два часа, а не через полтора, и у «Сайгона», а не в нем.

— Но ведь все как надо получилось!

— Дубина! Сейчас эта рок-звезда будет по участкам звонить, выяснять где ты, что ты, можно ли тебя под залог выпустить…

Юран поник.

— Ладно, прикроем как-нибудь, — смягчился чин. — Только впредь даже дышать не смей без особого распоряжения.

Усевшись в кресло у камина, чин продолжил:

— Звать меня будешь Михаилом Юрьевичем, с этого дня я твой куратор. Задача твоя, Юра, простая и ответственная одновременно. Ты будешь исполнять роль Его Императорского Величества Николая Петровича. Сечешь, дурища, какую миссию выполнять будешь?