— Я надеялся, — тихо проговорил отец. — Я всего лишь надеялся…

— Ты знал!

— Кит, — тихо сказал отец, — мы хотели понять их. Просто выкачать информацию недостаточно. Нам надо было воспитать тех, кто сумеет их понять. Ната была не единственной.

— Ага, — со злостью заговорил я, — и всем им вы вложили психокод на верность и преданность! Вот почему она полезла к этой чертовой бомбе!

— Ната — исключение! Я снял психокод в тот день, когда ты родился…

— А она о том знала?

Отец промолчал.

— Ненавижу! — сказал я и отвернулся.

— Я полюбил ее, — тихо сказал отец. — Я не знал… что все закончится именно так…

Я молча заплакал, совершенно не стыдясь слез, не подобающих мужчине.

Отец тихо поднялся и вышел в коридор.

Когда я очнулся снова, рядом со мной сидела Эн.

Через полтора года она родила двойню. Девочку мы назвали Натой…

Голубое небо и желтая звезда по имени Солнце… Старая Терра.

Давно уже у нас мир с Земной Федерацией. И я рад, что в том есть и моя скромная заслуга.

— Добрый день, господин посол. Я — Чернов Кирилл Романович, ваш проводник. Для нас большая честь принимать одного из авторов Девбатумского мира.

— Странно, что вы помните о Девбатумском мире, господин Чернов, — сказал я. — Это было очень давно, а вы молоды.

Терранин блеснул белозубой улыбкой.

— В год подписания Девбатумского соглашения мне было двадцать три, господин посол. Пассажирский лайнер, на котором я возвращался домой, вышел из гиперпрыжка на релятивистской скорости. Пятьдесят лет как корова языком… Мне сейчас тридцать два, но родился я почти девяносто лет тому назад. И очень хорошо помню то, что давно уже стало достоянием учебников по истории. Я рад, что ваши старания не пропали даром, господин Шокквальми.

— Я рад тоже. Скажите, есть ли здесь поблизости место памяти павшим на той, давней войне? Я знаю, вы чтите своих героев, правы они были или же нет.