В дверь просунулась физиономия смуглого, вихрастого паренька с гусиным пером за ухом.

– Барин, прикажите Степке – пусть он баню топит. Я еще не весь товар переписал…

Не-а, все по сценарию. Может про динозавра какого подумать? Хотя сюда он явно не поместится. Укол то будем делать или еще не весь дурдом закончился?..

– Ну-с, молодой человек, давайте-ка мы вас сейчас посмотрим, послушаем…

– И пощупаем, – машинально добавил Денис.

– Ах-ха-ха!, – задребезжал толстячок. – А вы шутник, юноша, шутник!…

У бородача в буквальном смысле отвисла челюсть, а старушка, прислонившись к косяку, благостно выдохнула:

– Заговорил! Слава тебе господи, заговорил! Пятнадцать годков молчал – и заговорил! Вот он – гром небесный, грешных калечит, а добрых детей божьих – лечит!

И торжественно указала пальцем на потолок. В озорную гипсовую русалку…

Так, по сценарию они, значит, говорящие галлюцинации. А я – типа, немой?! Не-ет, граждане глюки, так не пойдет…

– Аналогичные случаи медицине известны, – важно произнес доктор, не забывая, впрочем, заниматься при этом прямыми обязанностями; стучать резиновым молоточком, осматривать зрачок через лупу и совершать еще массу других, бессмысленных, с точки зрения обследуемого, манипуляций. – Некоторые, после удара молнии, даже на иноземных языках разговаривать начинали…

Давай, нянька, зашпрехай что-нибудь по-французски. По-английски тоже сойдет… И чего молчим? Жалко, что ли?..

– Ну, вот и все, – сказал доктор, и поднялся с кровати. – Моя помощь больше не требуется. Вы вполне здоровый молодой человек…

А укольчик?!. Не понял. Или это – не глюк?!!.. Во, попал!!..

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Федор, ты язык за зубами держать умеешь?

– Конечно, барин.

– Прекрати меня звать барином!

– Хорошо, барин…