Да и где ж ему было увернуться, ежели одет он был в красные шаровары, в красную расписную рубаху, да еще и подпоясан был красным кушаком. Шансов у него, практически, не было, так как главный мучитель Буренки перед этим долго тряс красной тряпкой перед ее носом. Короче, староста пострадал первым. Поддетый рогом он улетел на крышу собственного дома, обнялся с трубой и заорал оттуда благим матом. Буренка еще долго бесчинствовала в деревне, пока не нарвалась на Вакулу, который, как и Иван, силушкой был не обижен. Он с ней обошелся, в отличие от деревенского дурачка по-божески, схватив за рога и опрокинув на землю. Тут уж навалился и остальной народ. Буренку скрутили, освободили хвост от колючки, а затем, вывернув из плетней колья, зачем-то побежали за Ванюшей…

Охваченный воспоминаниями, Иван не заметил, как углубился довольно далеко в лес, и идет уже по местам незнакомым, в которых ни разу еще не бывал. Ослабленное кронами деревьев солнышко уже не так припекало, щебет птиц настраивал на минорный лад, и Ваня постепенно успокаивался. Что-то серое шевельнулось у корней кряжистого могучего дуба, юноша перевел на это что-то свой доверчивый взгляд, и… от испуга он непроизвольно испортил воздух, ножки, обутые в лапти пятидесятого размера подогнулись, он сел на пятую точку и заорал благим матом.

– Помогите-е-е!!!

Под дубом сидел мощный, матерый волк, и мрачно смотрел на вопящего во всю глотку Ивана. Нет, Ванюша был не трус. Он легко мог разобраться с любой живностью… домашней. А про лесных, неприрученных тварей, мама с папой в детстве ему столько страстей рассказывали, дабы чадо любимое не рисковало далеко в лес убегать, что он, так и не повзрослев, решил, что настал его смертный час.

Волк брезгливо зажал нос лапой.

– Тебя как зовут?

– Иван, – автоматически ответил Ванюша и завопил еще громче.

– Слышь, Вань, не порть больше воздух, а то глаза ведь режет.

– А ты меня есть не будешь? – настороженно спросил Иван Дурак, прекратив верещать.