Проснулся практически мгновенно с чистой незамутненной головой. Мои разведчики уже пили кофейный напиток и разминали затёкшие суставы. Я пооткрывал рот, уравновесил давление. Бахраджи молча протянул мне кружку с напитком и маленький бутербродик с салом. Хоть и перед высадкой запрещается принятие пищи, плевать – когда удасться ещё прекусить чем-нибудь. Из кабины лётчиков вышел офицер по выводу. «Информатора» нигде видно не было. В грузовом отсеке он что ли? Глянул на иллюминатор. Шторки на нем уже нет. Грузовой отсек уже пуст.

– Пехотиин! Ровно час до места! Лётчики начали заход на точку отделения согласно расчётам, – проорал ВДСник, – начинай переодевать своих! Десять минут тебе время и идём паковать модуль.

Пришлось, поёживаясь, переодеваться в специальную форму. Если в гермокабине такая холодрыга, то как же тогда в грузовом отсеке. Переоделись, повертелись. Напялили куртки-«аляски» и уже в последнюю очередь натянули непромокаемые комбинезоны. Одеты, готовы. Рюкзаки в руки, оружие – на грудь. Офицер вывода выпускает нас в грузовой отсек. Ох ты! Да тут действительно мороз. Группы, скорее всего, высадили чёрт знает ещё когда. Майора-«информатора» нигде нет. Да и хрен с ним с этим странным майором. Может, у него своя какая-то неведомая задача, про которую нам не дано знать.

Наш модуль стоял на системе сброса, опутанный ремнями и фалами. Начали устанавливать рюкзаки и контейнер с аппаратурой на штатные места. ВДСник ползал вокруг, проверял «закантрованность» приборов, систему сброса, фалы плота и прочее.

Так просуетились достаточно долго. Дотошный офицер придирался к каждой незначительной мелочи. В работе и на морозе страх перед высадкой и падением в морскую бездну с высоты нескольких тысяч метров улетучился. За двадцать минут до назначенного времени мы расселись по местам, и я надел летный кожаный шлем и подсоединил штекер ЛПУ (лётного переговорного устройства) к розетке на борту модуля. Вскоре в наушниках раздался голос ВДСника: