— Первый случай, как мы теперь понимаем, произошёл девятого числа, — волнуясь, сообщил собранию Борис Терентьевич. — Двое рабочих завода «Петельщик» уехали в Вешняки за мёдом. К вечеру они не вернулись, а на утро жена одного из них обнаружила висящим на заборе нижнее бельё мужа. На следующий день она отправилась в Вешняки сама и тоже не вернулась. Её комбинацию злоумышленники подбросили во двор к сестре.

Полковник перелистнул страницу пухлого документа, с которым сверялся по мере доклада.

— Одиннадцатого числа с хлебозавода ушла в Вешняки машина с товаром. Обычный рейс, но она тоже не вернулась. Портки водителя и бюстгальтер сопровождавшей его учётчицы нашлись потом в бытовке замесочного цеха. В тот же день из Вешняков не вернулись ещё двенадцать граждан. Причины для поездок были у всех разные, но результат один — больше их никто не видел, а родственникам достались лишь различные исподние принадлежности.

По кабинету пронёсся гул. Рассказ полковника произвёл впечатление даже на этих суровых, пышущих здоровьем мужчины в бронежилетах, повидавших на своём веку немало удивительных вещей.

— Наконец, тринадцатого числа, реагируя на жалобы населения, мы отправили в Вешняки следователя Михайличенко вместе с его помощником для прояснения обстоятельств. А ещё через день — вооруженную группу из двадцати добровольцев в сопровождении нашего лучшего оперативника капитана Мамонова. С тем же плачевным результатом. Вот, собственно, и всё.

Начался галдёж, который прервался лишь только после того, как на середину кабинета вышел командир омоновцев майор Васильев.

— Задача ясна, товарищ полковник, — сказал он. — Предлагаю выдвинуться прямо сейчас. Чувствую, что времени у нас в обрез. До темноты как раз доберёмся. У нас два БТР и один «Урал». Место найдётся ещё человек для десяти, если появятся желающие.