Начинается самое интересное. Он спрыгнул с веревки на пол. Видите, все окна как окна и решетки у них на месте, как полагается, а на этом решетка снята. А теперь посмотрите сюда. Он взлетел на узенький подоконник и одним движением лапы открыл левую створку окна. Мы робко выглянули на крышу и увидели продолжение следа. Он шел от оконного фонаря, заканчиваясь у самой кромки, за которой уже не было ничего, кроме сумрачной пустоты двора.

В сердце ёкнуло, горло схватило, как при ангине. Я представил себя на крыше, приближающегося к опасной кромке. И понял, что даже в мыслях не способен на такой подвиг.

Василий же без всякой опаски выбрался на покатую крышу, спокойно дошел до края и смело заглянул вниз. Потом вернулся к оконному фонарю и удивленно почесал за ухом. Это значило: во дворе тихо. Тела нет. Следов падения тоже. Может, он улетел? – Василий скосил глаз к небу, но там, кроме пенистых облаков, других летучих предметов не наблюдалось.

В том момент я готов был поверить во что угодно – в машину времени, в крылатых людей, в драконов, – лишь бы только не думать о глубокой, смертельной пропасти, лежащей за краем крыши.

Стоявший рядом Щелчков толкнул меня локтем в бок и сделал таинственные глаза.

– Рулетка, – сказал он шепотом.

– Рулетка? – повторил я.

– Он спустился на специальной рулетке.

– Кто? – спросил я у Щелчкова, не понимая. – На какой еще специальной рулетке?

– «Тайну двух океанов» смотрел? Там японский шпион спускается из окна на рулетке.

Я с сомнением посмотрел на Щелчкова. Он был хоть и немножечко бледный, но признаков безумия, кроме бледности, я у моего товарища не заметил. Разве только дергалось веко да нелепо оттопыривалась губа. Но это у него бывало и раньше.

– Хорошо. Спустился он, а потом? – задал я на всякий случай вопрос.

– Что – «потом»?

– Ну спустился твой шпион на рулетке, а что потом?

– Потом под видом инженера Горелова он проник на подводную лодку «Пионер» и…