Щелчков бросился помогать соседке. Он занес над ней свой топор, чтобы перерубить веревки, но Сопелкина, извернувшись змеей, с сиплым криком: «Убивают! На помощь!» – уползла за дверной порог.

Дверь грохнула и закрылась. Снаружи царапнул ключ. По лестнице простучали шаги, и вскоре все стало тихо.

Щелчков опустил топор. Я подошел к двери, подергал, хотел открыть. Но дверь этого не хотела, послушная сопелкинскому ключу. Мы оказались заперты – Василий, Щелчков и я.

– Теперь она всей улице раззвонит, будто мы ее заманили на чердак и хотели зарубить топором, – хмуро сказал Щелчков. – И в милицию заявление напишет. – Он плюнул со злостью под ноги. – Надо срочно отсюда сматываться.

– Как? Дверь-то заперта!

– По крыше, – сказал Щелчков.

Я вспомнил следы над пропастью, и лоб мой покрылся потом.

– По крыше я не пойду.

– Ну, тогда… – Щелчков пнул дверную преграду и поскреб топором затылок. – Тогда будем вышибать дверь. – Он по очереди поплевал на ладони и задумчиво повертел топор.

Я встал между ним и дверью.

– Ты что, совсем очумел? Весь дом на ноги поднимешь. Давай уж лучше по крыше. – Я тоскливо посмотрел на окно.

Вот оно, сказал вдруг Василий. Только почему оно оказалось здесь, а не там, где мы его съели.

– Ты о чем? – спросил я кота.

О кольце, ответил Василий. Вот оно, то колечко, которое было на попугае.

Мы нагнули головы над тем местом, над которым склонился кот. В пыли возле самой двери, там, где только что лежала Сопелкина, мы увидели маленькое колечко, невзрачное, чуть заметное, мимо такого пройдешь и, разве что если споткнешься, заметишь.

Глава одиннадцатая. Скальпель маньяка Севастьянова

Я первый протянул руку к кольцу, но Щелчков каким-то хитроумным маневром подвел свою ладонь под мою и накрыл нашу нечаянную находку.