— Тогда в чем дело?

— Большая мне радость, слушать твой бубнеж, когда у меня ноги мерзнут.

Джейсон повернулся ко мне:

— Тайлер, ты как считаешь? На небо стоит глянуть?

Вот чего я не люблю, так это их привычку притягивать меня в качестве арбитра. Невыигрышная позиция. Согласись я с Джейсоном — конечно, это не понравится Диане. Но если слишком часто соглашаться с Дианой, может создаться впечатление, что я в нее… ну, в общем…

И я вильнул:

— Даже не знаю, Джейсон, но что там не жарко, это уж точно.

Диана протянула мне руку помощи. Она и вправду положила ладонь мне на плечо и сказала:

— Да ладно. Лучше глотнем свежего воздуха, чем все время выслушивать его причитания.

Мы похватали свои куртки в обширном тамбуре подвального этажа и выскочили наружу.

Не скажешь, что «большой дом» такая уж грандиозная постройка, ненамного он и больше среднего строения в нашем отнюдь не бедном пригороде. Вот участок он занимал на самом деле приличный. Гладко выстриженный газон тянулся черт знает докуда и переходил в неухоженный сосновый лесок, который пересекал средней загаженности ручеек, чуть ли не речка. Для наблюдения за звездами Джейсон почему-то выбрал середину луга-газона, на полпути к сосновому борку.

Октябрь выдался в том году мягкий, теплый, но за день до того в бабье лето врубился грубиян-мороз с ледяным томагавком, и Диане, пожалуй, не приходилось слишком притворяться, усердно растирая замерзшие бока. Мне, правда, воздух казался лишь приятно прохладным, на диво свежим. Небо оставалось ясным, трава почти сухая — значит, к рассвету ее снова прихватит мороз. Ни луны, ни облаков. «Большой дом» сиял, как пикниковый пароход на Миссисипи, бросал из окон снопы хищного света, но мы по опыту знали, что, стоит лишь шагнуть за дерево, и ты как будто провалишься в черную дыру, как будто тебя и не было.

Джейсон улегся на спину и уставил бинокль в звездное небо.