Он понял, что не имеет права оставлять у себя подобную находку, и тотчас послал телеграмму Василию Васильевичу. До его приезда каменный брусок лежал на письменном столе, и Карелин боялся даже дотронуться до него.

Кичёв не сразу поверил своему другу и позвонил ему по телефону. И только после подробного рассказа и после того, как Карелин показал ему, во что превратился камень, Василий Васильевич примчался в Ленинград.

- Кто бы мог подумать! - сказал он взволнованно, рассмотрев брусок и держа его в руках так осторожно, словно он был хрустальным. - Какая счастливая случайность!

- Пропал мой экспонат, - шутливо сказал Карелин.

- Да уж конечно! Ему место в музее, а не в частной коллекции.

- Что он из себя представляет?

- Трудно сказать. До сих пор таких вещей в египетских гробницах никогда не находили. Исключительно интересно!

Камень казался сплошным. Кичёву, так же как и Карелину, не пришло в голову, что в нем может что-то находиться.

О том, что произошло дальше, Николай Тихонович узнал через две недели, увидевшись с Кичёвым в Москве.

- Сначала, - рассказал Василий Васильевич, - был обнаружен шов. Брусок оказался состоящим из двух половинок, чем-то склеенных друг с другом. Чем именно - так и не удалось узнать. Пока не удалось - поправился он. - Этим вопросом занимаются. А внутри лежала туго свернутая рукопись на столь древнем языке, что ее с трудом удалось расшифровать. Ведь рукописи двенадцать тысяч лет! Самого Египта, в нашем понимании, еще не существовало!

- Ее перевели?

- Да, конечно! Это что-то вроде сказки о посещении Атлантиды. Зачем ее так тщательно упаковали и положили рядом с мумией - неизвестно. Скорее всего, причуда того человека, останки которого мы нашли. В более поздние времена на грудь мумий обычно клали изречения из "Книги мертвых".

- А эта рукопись не может служить доказательством существования Атлантиды?

Кичёв рассмеялся.

- Не более, чем любая сказка, - ответил он. - Содержание рукописи лишено интереса, но на чем она написана? Это не папирус, и, конечно, не пергамент.