Несмотря на разницу в возрасте, между ним и стариком было поразительное сходство. Обритый череп, лоб, брови и тонкий с горбинкой нос были одни и те же. Но у молодого человека все черты были смягчены, не столь резки. У старика глаза были черные и почти круглые, у молодого - карие и удлиненные.

- Ах, Ден! - сказал молодой человек. - Ведь ты обещал мне.

У него был приятный голос низкого тембра.

Старик повернулся к юноше, который стоял на том же месте и в той же позе, устремив взгляд куда-то в пространство. Казалось, он даже не заметил появления третьего действующего лица этой сцены и сыгранной им роли.

- Убирайся! - сказал старик.

Юноша спокойно направился к люку.

Когда крышка опустилась за ним, старик обернулся.

- Откуда ты взялся? - спросил он угрюмо.

- Я только что вернулся.

- И поспешил на помощь братцу?

- Я не знал, что тут происходит. Я оказался здесь случайно.

- Где ты был?

- Прогуливался перед сном.

- И думал о ней?

- Да, о ней.

Старик рассмеялся.

- Твой милый Рени обозлил меня, - сказал он. - Из-за него сорвалось сегодняшнее наблюдение. Но я научу его аккуратности!

- Оставь его в покое, Ден! Рени мой молочный брат, и я люблю его.

- Молочный брат... люблю. - Ден фыркнул. - Он раб, был, есть и будет рабом. Не больше.

- Все равно. Он мой брат, и я не позволю тебе истязать его; к твоим услугам много других.

Ден промолчал. Немного спустя он спросил с кривой улыбкой:

- А меня ты кем считаешь, Геза?

- Тем, кто ты и есть. Ты мой родной брат, Рени - молочный. Но я отношусь к вам обоим одинаково.

- Да, я это знаю.

Ден произнес эти слова внешне равнодушно. Казалось, он решил прекратить разговор, который был ему неприятен. Сочувственно-ироническим тоном он прибавил:

- Тебе следовало бы помнить, что стоит мне рассказать о сегодняшней сцене и нашем разговоре - и твой любимый Рени будет обезглавлен. Ты не сможешь его спасти.