— Тебе третья часть. Все по справедливости, братан?

— Все по справедливости, братан. — Олег клюнул головой в пустоту.

— Давай пять!

И они сцепились руками.

И потом было еще что-то. Сбивчивая, с повторами, речь Михалыча про то, как он мальчишкой убегал из дома, как они хотели с друзьями добраться до Москвы, но "подлые менты" не дали осуществить шальной план. И фоном треск пылающих дощечек, языки пламени на стенах, словно причудливые многоголовые чудовища, ласкающе теплая кровь в жилах, полет дурной мысли, и какая-то невесомость. Будто манило выйти из разбитого окна и полететь над ночным Петербургом, над его сказочными огнями, рассыпанными замершим фейерверком, над черной змеиной Невой с разведенными клешнями — мостами, над куполами Храмов, сияющими в ночи божественным блеском, над тусклыми островками парков и сквериков.

И то, как наступил сон — напрочь выпало из сознания.

Олег очнулся от какого-то кошмара. Первые мгновения не мог понять, что происходит. Странный свет ударял в глаза. Все внутренности переворачивались, дышать было нечем, жуткий, едкий дым лез в ноздри и в рот. Сильный жар пронимал кожу. Откашливаясь, он соскочил со старого матраса. Половина комнаты пылала огнем. Олег сообразил, что спал он у выхода, и что надо немедля бежать. Но где же Михалыч? Неужели он там, в желто-красном аду? А если он уже выскочил, то почему не разбудил?

Олег стремглав вынесся на улицу. Отбежал подальше, сел на корточки, и долго, долго кашлял, плевался и ругался. Пламя вырывалось из окон их комнаты на первом этаже, потом из других окон, и вот уже загомонили откуда-то взявшиеся люди, оглушающе завыли сирены, зашуршали пенные струи. Олег сидел в прострации и смотрел на борьбу пены с огнем. Дышать стало легче, только приступы кашля периодически одолевали. Мутная голова отказывалась думать.