— А теперь смотрите. Ощущайте.

Она вылила расплавленный мордемар в узкий просвет между двумя полосками металла, как будто бы запечатывая рабский ошейник. Жидкость капала на стол с глуховатым, тихим звуком, быстро растекалась, едва коснувшись поверхности, и разъедала сталь полосок, заполняя щель, пока она не исчезла вовсе. Всего за несколько мгновений она застыла тусклым серым рубцом. Я зажмурился и почувствовал, как ее мерзкое колдовство разбухает темным узлом на пути жизни, болезненным, гибельным для сил и надежд несчастного раба.

— А теперь коснитесь его медальоном.

Отметая мучительные воспоминания, я открыл глаза и приложил серебряную полоску к затвердевшей печати. И тут же словно бы сами стены зала испустили глубокий вздох облегчения — темные чары спали, рассеялись и развеялись без следа. Серая печать истаяла, оставив после себя лишь две искореженные полоски металла и щепоть пыли.

— Великолепно! — проревел Гар'Дена из-за моего плеча. — Рука Великого Вазрина! Девочка, ты справилась!

Вен'Дар пощупал металл, пыль, понюхал, попробовал на вкус. Медленно расплылся в улыбке и, подняв голову, встретился со мной взглядом.

— Невероятно.

Других слов не требовалось. Он знал, что эта победа значит для меня.

— Мы должны все хорошенько обдумать, — заметил Устель, прохромав к своему креслу и предостерегающе вскинув руку. — Мы не можем просто… Такое оружие. Эта новость должна остаться между нами. В тайне. Пока мы не решим, как им воспользоваться.

— Вздор! — возразил Гар'Дена. — Объявим это повсеместно. Пусть лорды знают, что их время вышло.

— Прекрасная работа, Наставница, — проговорила Се'Арет; ее морщинистые щеки зарделись, руки сжались в кулаки.

Се'Арет потеряла троих сыновей, двух дочерей и единственного внука из-за лордов Зев'На и их воинов-зидов и видела со стен Авонара, как четверых из них уводили в рабство.