Мы шли все быстрее и быстрее, пока мне не пришлось делать два шага на каждый его, чтобы держаться с ним рядом. Его лицо сияло, пока он рассказывал, как после долгих приготовлений, месяцев в разъездах, нескончаемых, изматывающих часов сложнейшего чародейства, встреч, споров и объяснений, убеждения его нерешительных подданных его план был готов к осуществлению. Можно было подумать, что его грандиозный замысел уже принес свои плоды, если судить по тому, с каким восторгом он кружил меня по вишневому саду.

Но едва на западе угас последний луч света, Кейрон вновь замедлил шаг. Он притянул меня к себе, прижав мою голову к своему плечу. Тонкий батист его рубашки под моей щекой был мягким и согретым его жарким телом, и я прокляла и долг, и политику, и все, что сговорилось нас разлучить.

— О, любимая, — вздохнул он, — ты позволила мне болтать слишком долго. Время уходит… а мы еще даже не поговорили о Герике.

Я зажмурилась, подавляя сожаление, и с удовольствием позволила его руке гладить меня по волосам.

— Если бы ты провел с нами чуть больше времени — это не разбило бы мое сердце.

— Я так много думал о нем в последнее время, сомневался, не пришло ли время… Как ты думаешь, ему становится лучше? А что с кошмарами? Земля и небо, как же мне хочется быть здесь, с вами. Я едва знаком с мальчиком. Я даже не знаю, что он сейчас изучает.

Его руки сжали меня, едва не задушив.

— Ему все еще снятся кошмары, и он по-прежнему не хочет о них говорить. Но, кажется, в последнее время они стали реже и менее… разрушительны. Во всех же прочих отношениях он быстро растет, — ответила я, чуть отодвинувшись, чтобы не задохнуться — и чтобы сосредоточиться на мыслях о нашем сыне. — Характер у него стал спокойнее. Он отлично ладит с Тенни, и чем больше они вместе работают, тем лучше. Ты вправе гордиться его достижениями. Он может рассуждать об истории и философии, математике, астрономии и политике на уровне, достойном гостиных Мартина. Он отстает только в одной области…