— Я бы все же был начеку, — мрачно посоветовал Бейли. — Эти люди явно любят смеяться до упада. А хорошей шуткой в их представлении может оказаться дыра в полу, прикрытая голограммой. Смотри под ноги.

— Да не будь таким закисшим неудачником. Ты же такое обнаружишь, правда?

Бейли не ответил, а Барнум не стал развивать эту тему. Он знал причину дискомфорта Бейли и его неприязни по отношению к станции на Янусе. Бейли хотел покончить с их делом как можно скорее и вернуться в Кольцо, где он чувствовал, что необходим. Здесь, в коридоре, заполненном кислородом, непосредственной пользы от Бейли не было.

Роль Бейли в симбиотической паре Барнума и Бейли состояла в том, чтобы создать среду, которая обеспечивала бы Барнума пищей, кислородом и водой. А Барнум, в свою очередь, снабжал Бейли пищей, углекислым газом и водой. Барнум был человеком, в физическом отношении непримечательным — за исключением того, что благодаря хирургической операции его колени сгибались в стороны, а не вперед, а от щиколоток, там, где раньше были ступни ног, отходили огромные кисти рук, называемые педами. Бейли, с другой стороны, совершенно не походил на человека.

Строго говоря, о Бейли даже нельзя было сказать: «он». Бейли был растением, и Барнуму его пол представлялся мужским лишь потому, что голос у него в голове — единственное средство общения с Бейли — звучал как мужской. Сам Бейли был бесформенным. Он охватывал тело Барнума и принимал его форму. Он проникал в пищеварительный канал Барнума — начиная со рта и кончая анусом — как игла в ткань. Вместе пара выглядела как человек в бесформенном скафандре, с шарообразной головой, узкой талией и раздавшимися бедрами; если угодно — как карикатурное изображение женщины.

— Ты, пожалуй, можешь начать дышать, сказал Бейли.

— А зачем? Я начну, когда придется разговаривать с кем-нибудь, у кого нет симбиотика. А пока, зачем трудиться?