Да еще комплексы многоэтажек вдалеке.

Конец аудиенции у короля эльфов наступил сразу же после разговора о загадочном Диауне. И обозначено это было милостивым монаршим кивком, после которого им не оставалось ничего иного, кроме как развернуться и этак тихо, по-родственному, потопать восвояси.

А домовой тем временем остался с Михраэлем. Трегуб, время от времени оглаживаемый королевской дланью по макушке, продолжал сидеть в окружении цветочных горшков на подиуме — и не выказал, подлец, ни малейшего желания уйти вместе с остальными.

Тимофей, прежде чем покинуть зал, бросил на своего маленького спутника короткий вопросительный взгляд. Но тот, обласканный королем, ничего не стал объяснять. И даже не сказал, когда и как они встретятся вновь, и встретятся ли вообще. А вместо этого только пробурчал размягченным тенорком:

— Вы эта-а… идите. Мы тут того… посумерничаем.

Так что подлый изменщик остался болтать с королем, а Тимофей отправился восвояси в одиночку. Странно было идти налегке, он уже успел привыкнуть к теплой тяжести домового в районе живота. Когда двое людей и Вигала выходили из зала, парочка на сцене как раз принялась обсуждать взахлеб некие загадочные события более чем тысячелетней давности. Тимофей, уже переступая через порог, попытался было подслушать, о чем идет речь. Он даже задержался на входе, делая вид, что старательно поправляет нечто недозастегнутое в районе собственного пояса.

Но тут уши начали увядать со скоростью букета месячной давности — фраза типа «регрессия общественного сознания контингента, устроенная прогрессом религиозной идеи в дискретном пространстве того времени…» ему явно была не по зубам.

Ну ладно бы король такими перлами блистал. Но простоватый домовой? Это шло вразрез с представлениями Тимофея об этом племени. Что ж, век живи, век учись…

Эльфы устроились в городе людей почти как люди, решил Тимофей, выходя в компании спутников из здания.