— А, это ты…

Вигала, не ответив, быстро опустился на одно колено перед сидящим на полу королем эльфов, достав из-под плаща и собственной подмышки Ларец Сил. Крышка и боковины блеснули самоцветными камушками в свете, льющемся из боковых окон.

— Вот… Как ты и сказал, Михраэль, крышку я не открывал.

— Значит, хоть что-то уже сделано правильно, — с намеком на одобрение высказался король, почти не разжимая при этом губ, и потянулся к крышке Ларца.

Проходили мгновения. Король сидел, до предела выпрямив спину, держа открытую ладонь над ярко поблескивающей крышкой. И холодно смотрел прищуренными глазами в никуда — мимо Вигалы, мимо всех его спутников.

А потом он резко убрал руку. Подвигал бровями и поглядел на всех троих разом — Вигалу, Тимофея и радостно приоткрывшего рот Леху.

«Странно здесь встречают победителей», — успел подумать Тимофей.

Король Михраэль холодно уронил:

— Брат… и вы, парни. Много пришлось потрудиться?

— Да нет! — тонким голосом сообщил из-за пазухи у Тимофея домовой Трегуб. — Шли, запнулись, а потом нагнулись… Вот и все дела!

Король Михраэль улыбнулся ласково и этак величественно протянул руку по направлению к Тимофеевой груди — даже не протянул, а воздел.

— Иди ко мне, Трегуб. Много хвостов пришлось подчищать за этими недорослями?

Крошка домовой торопливо вывалился из Тимофеевой куртки и засеменил к королю, сидящему неподвижно, с протянутой навстречу домовому рукой.

— Да кабы не я, их бы на подлете всех заживо слопали, ей-богу! — с азартом побожился мелкий подлый изменщик и присел рядом с Михраэлем.

Тот погладил домового по голове, как ребенка. Трегуб — как ни крути, но уже усатенький-бородатенький, а стало быть, не дитятко малое — в ответ на поглаживание блаженно зажмурился.

Тимофей вдруг осознал, что странная гримаса, появившаяся на лице у короля Михраэля перед этим, была жалостливой. Со своего места он не видел выражения лица Вигалы, но фигура эльфа, застывшая окаменело в коленопреклоненной позе, наводила в свою очередь на размышления.