- Понятно, - пробормотал Нечаев. - А можно с ним поговорить?

- Так он ушел уже. Он еще ночью очнулся, - в трубке зашелестели страницами. - В два десять. Причин для госпитализации пока нет.

Но в Одессу сообщим обязательно. Юрий Георгиевич ему рассказал о вашей заботе. Адрес он взял. Не беспокойтесь.

- Понятно, - опять пробормотал Нечаев. - Спасибо.

И положил трубку.

*

Когда вечером Нечаев подъехал к дому, Евгений Борисович Сысоев уже прохаживался возле подъезда. Три старухи на скамейке дружно указали Сысоеву на белый "Москвич", и Нечаеву пришлось достать темные очки и нацепить их на нос в лучших традициях приключенческих фильмов, иначе старухи, конечно, обратили бы внимание на его поразительное сходство с Сысоевым, а пересудов совсем не хотелось. Он запер дверцу "Москвича" и направился к подъезду. Сысоев шагнул навстречу.

- Олег Александрович? Я к вам.

Когда Нечаев снял в прихожей очки, Сысоев сразу все заметил. Возможно, этому способствовало и высокое, почти от пола до потолка, зеркало в нечаевской прихожей. Они стояли рядом - бородатый Сысоев в толстом коричневом свитере и темно-синих джинсах и безбородый Нечаев в сером костюме - и рассматривали свои отражения. Отражения были примерно одинакового роста, с одинаковыми лицами и одинаковыми темными волосами, только сысоевское имело артистическую шевелюру, а нечаевское - аккуратную прическу с пробором.

Сысоев повернулся к Нечаеву, и Нечаев, посмотрев в широко раскрытые изумленные глаза бородача, сразу понял, что для того подобное сходство полнейшая неожиданность.

- Этого еще не хватало! - утомленно прошептал Сысоев и покачнулся. Ну конечно, меня ведь нет... Я ведь просто снюсь кому-то...

- Проходите, Евгений Борисович, - напряженным голосом сказал Нечаев и сделал приглашающий жест. - Проходите в комнату, побеседуем.

*

Их беседа длилась весь вечер. Была выпита бутылка коньяка, съедены три сковородки яичницы, две банки сардин и банка маринованных опят.