Щербаков вскочил, быстро, по-солдатски, избавился от одежды и лег на диван носом к стенке. Это Веру насторожило еще больше. Обычно муж отвечал криком на крик и после долгих препирательств, в конце концов, просил извинения. Сегодня он, по всей видимости, делать этого не собирался.

– Вот дрянь! – взорвалась Вера. – Ты что, объясняться не собираешься? – она потянула конец одеяла, которым прикрылся Андрей.

– Оставь меня в покое! – бешено заорал Щербаков.

В его лице и голосе было столько агрессии, что женщина решила отступить. Она молча удалилась в спальню и, уткнувшись в подушку, зашлась рыданиями. Вся жизнь в этот момент казалась ей прожитой напрасно, неудавшейся, никчемной и несчастной. Она проклинала тот день, когда познакомилась с Андреем, и саму себя за то, что не сумела ему отказать, согласилась выйти замуж.

– Заткни-и-ись! – послышалось из зала.

Вера сразу вскочила, притянула к себе одеяло и притихла. Она была в шоковом состоянии, потому что так Андрей с ней еще никогда не разговаривал. Наоборот, слезы Веры были самым сильным оружием. Андрей не мог видеть, когда жена плакала, готов был ползать на коленях, лишь бы она успокоилась. А здесь такое!

«Что-то случилось!» – мелькнуло в сознании Веры, и она решила вопреки всему прояснить ситуацию. Однако, будучи женщиной мудрой, Щербакова понимала – сейчас лучше этого не делать. Надо, стиснув зубы, немного подождать, а потом уже действовать.

До позднего вечера женщина проходила в состоянии беспомощного неведения и с трудом подавляемого гнева. Вера кричала на Кирюху, как только он пытался что-то спросить, и даже один раз влепила ему незаслуженную оплеуху. Мальчишка лег спать со слезами, и Вере даже не хотелось просить у него прощения за обиду, хотя она обычно в таких случаях это делала.

Уже стемнело, а Щербакова все еще не ложилась. Она знала то, что и Андрей не спит. Было слышно, как он вертится с боку на бок, глубоко и тяжко вздыхает. Однако Вера понимала, что бессонница мужа вызвана отнюдь не муками совести.