Пойманные живыми, змеи умерщвлялись колдуном племени перед вырезанным из дерева изображением Тиураолы и, таким образом, считались принесенными ему в жертву. Завладевший душами морских гадов бог не нуждался в их бренных оболочках, и после обряда очищения из тушек змей готовили излюбленное блюдо мекамбо, являвшееся главным угощением на празднике Ланиукалари. Сварив змей в морской воде, их подвешивали коптиться в том же Змеином храме, а потом, до блеска начистив отливавшую металлом чешую священным пеплом, подавали к праздничному столу свернутыми в тугие спирали, от которых деликатесные ломтики отрезали и раздавали соплеменникам ловившие ядовитых гадов матери родов.

Будучи мальчишкой, Ваниваки сам шил женщинам рукавицы, толстую кожу которых не могли прокусить мелкие зубы смертельно опасных змей; собирал вместе со сверстниками ароматные листья аули, в дыму которых мясо морских гадов приобретало ни с чем не сравнимый вкус, и даже умудрился как-то подсмотреть церемонию посвящения ядовитых посланниц Панакави Дневному богу.

Воспоминания эти заставили Ваниваки призадуматься и внимательно оглядеться по сторонам Вне зависимости от того, чем окончится задуманное дело, он уже никогда не увидит ни Змеиного храма, ни этой отмели; и даже родной остров – Тулалаоки – станет для него чужим… Юноша тряхнул головой, отгоняя от себя невеселые мысли, и попытался освежить в памяти все доводы, которыми намеревался склонить Тилорна к поездке на Тин-Тонгру.

В толпе смуглой малышни чужак выделялся не только ростом и удивительными волосами пепельного цвета, но и белизной кожи. После того как мекамбо привезли его на свой остров, прошло чуть меньше года, и кожа Тилорна, прежде ослепительно белая, приобрела золотистый оттенок, но так же отличалась от кожи соплеменников Ваниваки, как день отличается от ночи.