Орлов сел и потряс головой. Он никак не мог сосредоточиться. Перед глазами плыло, в ушах звенело. Он посмотрел по сторонам. Везде дымная пелена, вокруг мелкие обломки медицинского оборудования и мебели, изуродованные детали приборов, непонятные красные обрывки на полу и красные брызги на стенах.

Танино со стоном заворочался рядом и приподнялся на локте.

– Голова, – пробормотал он сквозь зубы и потрогал лоб. – Вот это шишка…

По губам Орлова текла теплая, соленая, противная струйка. Он ощупал лицо. Нос начал распухать, из правой ноздри сочилась кровь.

– Умберто, – сказал он осиплым голосом. – Ты как?

– Хреново, но жить, кажется, буду, – попытался пошутить Танино. И – серьезно: – Что случилось? Откуда взрыв? Атака? Нет! Была бы тревога… Или диверсия?.. Но кто?..

– Поднимайся, косморазведчик, – сказал Орлов. – Надо помочь пострадавшим.

С кряхтением и проклятиями они встали. Даже от двери было видно, что в стене отделения, вместо еще одного бокса для раненых, зияет дыра, и оттуда валят клубы дыма и выглядывают языки пламени, а на полу коридора, неподалеку от взорвавшегося бокса, лежат двое в зеленой униформе, залитой кровью.

К боксу со всех сторон бежали люди в зеленых одеждах, подъезжали блестящие полусферы киберпожарных. Двери лифта раскрылись, и в лазарет вкатилась тележка аварийников, а за нею спешила команда, все еще грязная после недавнего взрыва, – та самая, которую видели Орлов и Танино по пути к Шоу.

Стараясь побыстрее переставлять непослушные ноги, разведчики двинулись к месту взрыва. На ходу Орлов сокрушенно проговорил:

– Скорее всего, нашего друга Шоу разнесло на куски еще в первом взрыве.

– Что делать, – отозвался Танино болезненным голосом. – На войне как на войне.