Перед каждым поворотом дороги я замедлял шаг и вглядывался в густой подлесок – нет ли засады. Но богиня наша, Мать-Кормилица, пока миловала меня.

Тропа постепенно забирала влево. Деревья начали расступаться, пошло редколесье, – значит, скоро лес кончится. Рыболовы говорили, что тропа выведет из леса прямо к большому поселению на холме.

Затем тропа круто свернула за густой и высокий кустарник. "Ну, свернула и свернула", – скажете вы. Да только вот что-то подсказало мне, что с разгона поворачивать за эти кусты небезопасно. Надо приготовиться.

Я остановился. Хорошо, если чувство опасности, которое не единожды выручало меня, на сей раз даст промашку. А если нет?

Я удобнее пристроил тощую котомку за спиной, поправил за поясом кинжал, выточенный из рога пернатого ящера гикроса, половчее взялся за рукоять дубинки, утыканной острыми осколками обсидиана, поправил ее на плече, чтобы нанося удар, не повредить самого себя ее шипами. Огляделся внимательно: сзади и справа было чисто – подлесок не смят и не изломан, значит, среди веток никто не прячется, да и видно было бы его – подлесок справа жидковат. С нижних ветвей могучих деревьев тоже никто не собирался прыгать мне на спину.

А вот за поворотом, за кустами…

Что ж, попробую прорваться. Где наша не пропадала! Не в первый раз я сталкиваюсь с этими вахлаками, и ни разу стоящего бойца не встретил. Да и то, хороший охотник, – он же, при необходимости, воин, – всегда в надобности. Ему безобразить некогда и незачем. Зато ленивые разбишаки, которые и рыбу толком не поймают, а уж о дичи и говорить не приходится, – эти обыкновенно и выходят на тропу, чтобы на чужой кровушке свое счастье поправить. Только моей крови этим увальням еще ни разу не доводилось увидеть. Бывало, драться приходилось, а бывало – и улепетывать во все лопатки. Может, и теперь Мать-Кормилица оборонит…