Я повернул направо, сошел с тропы и, осторожно ступая по траве и мху, двинулся широкой дугой вдоль подлеска, чтобы еще издали усмотреть, есть ли за кустами, скрывающими поворот, засада или мне только мерещится.

Я первый увидел их – четырех здоровенных мужиков, откормленных, брюхастых. У троих дубины, у четвертого палица со вставленным для веса большим речным голышом, а за поясом еще и кремневый кинжал с костяной ручкой. У одного из тех, что с дубинами, в руках топор с обсидиановым черным лезвием, и он пристально осматривает лезвие, прислонив дубину к ноге. У другого левая рука замотана кровавым тряпьем от кисти до локтя, но свою дубину он здоровой рукой держит уверенно. А еще один – рослый, на полголовы выше остальных, и дубина в левой руке под стать ему – не дай Мать-Кормилица попасть под нее. Наверняка их предводитель. Предводителями всегда становятся либо самые сильные, либо самые жестокие. Он что-то тихо втолковывал остальным, а те невнимательно слушали.

Все они лохматые, бородатые… и – с первого же взгляда показалось мне – потрепанные. Кто-то уже отколошматил их как следует: синяки и ссадины на физиономиях и руках, грязные штаны и рубахи – в коричневых пятнах, у разбойника с топором, кровавый колтун засох в нечесаной бородище. И этот еще, с замотанной рукой… Откуда ж они такие?

И тут я вспомнил, как вождь поселка рыболовов рассказал мне, что не так давно в местных лесах собралась большая разбойничья стая, – почти в сорок голов, – которая не давала житья неукрепленным поселениям. Дошло до того, что разбойники стали требовать с пяти ближайших поселков ежедневную дань и попытались портить местных женщин. Тогда вожди всех окрестных поселков собрались на тайный совет и решили извести стаю. Когда на днях разбойники пришли в назначенный ими поселок за данью, там их уже поджидали охотники и рыболовы из ближних и дальних поселков. Было их больше, чем разбойников, да и драться они могли лучше. Вырваться удалось только семерым: главарю и его подручным. Остальных забили насмерть, отволокли подальше в лес и бросили там без погребения – хищному зверью на поживу.