Похоже, я встретился с остатком той стаи. Хотя куда девались еще трое? Впрочем, какое мне до этого дело?.. А еще похоже было, что проскочить мне никак не удастся. Они стояли под развесистым кустом грока у самой тропы, вероятно, совещались. Я был в десятке шагов от них, а перегородить тропу они могли в два-три шага. Придется разговаривать, а не поможет – прорываться.

Тут и они углядели меня. Первым заметил рослый. Он указал на меня своей дубинищей, подняв ее легко, как полую ветку лесинника.

– Гляди-ка! – пророкотал он удивленно. – Пу-у-утник!

Остальные повернули головы в мою сторону. Разбойник с топором проговорил:

– А мы уж думали, что тропа эта – совсем заброшенная. И малость заросла, и третий день уж караулим, а ты, путник, первый, кто на нас набрел.

– Я не просто путник, – сообщил я с достоинством, хотя внутри едва не дрожал – от напряжения, а не от страха. – Я – рассказчик.

– Ну и что? – сказал разбойник с замотанной рукой. – Нам твои россказни ни к чему. Какой нам от них прок?

– Погоди! – властно сказал рослый. – Скажи-ка нам, рассказчик, не видел ли ты часом какого-нибудь торговца-менялу или пару охотников с добычей, которые в нашу сторону топают?

– Зачем это вам? – сказал я, хотя и так знал, зачем.

– Глуп же ты, рассказчик, – заметил разбойник с кремневым кинжалом и с превосходством покачал головой.

– Да нет, не глуп, – сказал рослый. – Придуривается. И умным себя считает. – И – мне: – Зубы хочешь нам заговорить?

– Попытаюсь, – скромно согласился я.

Разбойники расхохотались.

Между тем они быстренько растянулись в линию поперек тропы. Моими преимуществами оставались расстояние до них, раскормленные их телеса и побитый вид, – если я побегу обратно, вряд ли они с такими брюхами и побоями будут быстро и долго гнаться за мной – выдохнутся скоро.