– Красная Королева?

– Я же говорил, что был профессионалом. Многие ходы закрылись, но это не означает, что, все ветераны размякли и сдались. Я все еще держусь на плаву, понимаете? Сентиментальный жест, так сказать, улавливаете? Всего одна цыпочка, но этого хватает. Достаточно для тех, кто может это оценить, кто желает ощутить атмосферу старых времен, старых манер…

Выпивка обожгла Моргану глотку.;

– Вы хотите сказать, что вы до сих пор… в деле? – спросил он. – У вас есть такая девочка как те, что работали в Сторивилле в прежние времена?

Собеседник важно кивнул.

– Я сам ее обучил, – прошептал он. – Она умеет носить старомодные платья и прочие старинные вещицы; не то, что нынешние дешевки в этих огромных домах. В ее комнате все так, как было сорок пять – пятьдесят лет назад; Словно попадаете в прошлое – и она все делает как надо, понимаете? Я весьма разборчив и далеко не всех допускаю в эту эпоху, но есть в вас нечто такое, что, увидев вас, я сказал себе…

Морган поднялся.

– Пошли, – сказал он. Вытащил бумажник и бросил на стол купюру. – Деньги у меня есть. Специально копил для этой поездки. Во что мне это обойдется?

– Она сама назначит цену, – сказал старичок. – Ведь для меня это всего лишь… ну, скажем, хобби.

И они вновь вышли в ночь, и Моргану казалось, что туман стал еще гуще, а улицы еще темнее и уже, чем были раньше. Абсент согревал его жарким огнем, и Морган то спотыкаясь плелся вперед, то покачиваясь пятился назад; страсть к прошлому улетучилась, и он спрашивал себя, к какой неведомой цели ведет его пьяный старый сводник.

Они пришли к дому, который в дымке абсента и тумане города выглядел точно так же, как любое из старых зданий. Старичок отпер дверь, и они вступили в темную прихожую с высоким потолком и панелями из красного дерева, которая освещалась шипевшим газовым фонарем. Комната старичка была в стороне справа, тяжелые двойные двери, ведущие в бывшую гостиную, были плотно закрыты. Но впереди смутно виднелась громадная лестница, и Морган удивленно заморгал, когда его спутник, шатаясь, подошел к ней и поднес сложенные рупором ладони ко рту.