Однако никакой паники он не испытывал. Казалось вполне естественным, что он сидит в пустом маленьком баре с этим дряхлым обтрепанным пьянчужкой, который рассматривает его глазами цвета молочно-белого мрамора.

И Морган совершенно непринужденно рассказал о том, как разочаровал его Новый Орлеан, как хотелось ему приехать сюда, осмотреть Мэхогани Холл и Айвори Пэлас…

– Сторивилл, – произнес старичок. – О нем я могу рассказать вам все, что пожелаете. Говорю же, я был профессиональным южанином. – Он опять заперхал и выдохнул. – У меня было по шесть цыпочек на квартал, – сказал он. – Сейчас, глядя на меня, трудно поверить, что тогда я был здоровым и красивым парнем. И я преуспевал. У меня был свой выезд, негр-кучер и все прочее. Когда появились автомобили, я нанял себе шофера. Гетры менял ежедневно в течение всей недели. – Старичок поднял стакан. – Шесть курочек, роскошный дом… Профессор в приемной, наверху в каждой комнате зеркала по всем стенам. Бармен дежурил по двадцать четыре часа в сутки, на шампанское всегда был грандиозный спрос. А посмотреть на живопись маслом приезжали аж из самого Мемфиса.

– И никаких кондиционеров? – пробурчал Морган.

– А что это?

– Не важно. Дальше.

– Мы называли его Дворцом, – промурлыкал старичок. – Это и был Дворец. Когда девушки в вечерних платьях, покачивая пышными прическами, прикрываясь веерами и стреляя из-за них глазками, спускались вниз – они выглядели как королевы.

А с клиентами мы обходились, как с королями. Тогда в этом деле все было по-другому. Мы разбирались в фантазиях и причудах, мы умели показать человеку, как можно хорошо провести время. Мы не заманивали клиентов, чтобы отработать дешевый трюк и затем выпихнуть восвояси. Мы устраивали непринужденные вечера, в которых была и изысканность, и свежесть, и немного романтики… – Он вздохнул. – Но военные закрыли Сторивилл. Джазовые оркестры переехали на север, профессора подались в чистильщики обуви, а я продал все картины. Но все же мне повезло больше, чем другим. Я успел взять свое. Даже Дворец сохранил, правда, запер все, кроме своей комнатки внизу. Теперь там нет никого, кроме меня и Красной Королевы.