Морган, качаясь, побрел через тысячи зыблющихся отражений стен и потолков, пытаясь отыскать настоящую кровать и настоящую Красную Королеву. Она засмеялась, ибо увидела, что он пьян, протянула руку, чтобы указать ему путь и усадила рядом с собой. Ее прикосновения обжигали, рот пылай огнем, тело походило на поток вулканической лавы – и зеркала бешено завертелись в багровом сне смеха и наслаждения.

Наверное, лишь перед рассветом Морган вновь оделся и спустился вниз – точно он не помнил. Не помнил, как прощался с девушкой, как платил ей и видел ли еще раз старого сводника; он также не мог припомнить, как шел обратно в Квартал. Абсент вызвал жуткую головную боль и оставил во рту горький привкус, так что Морган двигался, как автомат, и завернул в первое же заведение, которое увидел.

Это был маленький устричный бар, но Морган отверг традиционную дюжину сырых устриц – он хотел кофе. Туман на утренних улицах рассеялся, но тяжко осел внутри его черепа, и Морган довольно смутно представлял себе, как вернется в знакомые места. Он подошел к стойке и полез за бумажником.

Карман был пуст.

Его рука обшарила карман вдоль и поперек, сверху донизу. Но бумажник исчез. Бумажник, документы, водительские права и триста долларов наличными.

Моргая не помнил, что с ним случилось, но одно было ясно. Его обчистили. Обчистили добрым старомодным способом с помощью паршивой старомодной девчонки.

Это было даже забавно и в каком-то смысле пошло ему на пользу. Он знал об этом, но в какой-то миг утратил чувство юмора и потому не мог рассудить по справедливости. А если уж речь зашла о справедливости…

Морган отбросил все мысли о кофе и пошел в полицию. Он рассказал о своем приключении дежурному сержанту, повторил все более подробно вежливому лейтенанту и еще раз поведал свою историю в законченном виде детективу в штатском, с которым они шли по Рэмпарт-стрит, направляясь на восток.