Минут через двадцать они вышли к двухэтажному каменному дому, который стоял на покрытом мелколесьем склоне горы. Около дома пасся стреноженный конь. На крыльцо вышла плотная женщина средних лет. На ней был длинный теплый халат с большими карманами.

— Здравствуйте, — пролепетала Ирина. Перед глазами плыли круги.

— Ты чего голая перед моим сыном ходишь? Да еще грязная такая!

— Бандиты, вертолет. Помогите мне, — произнесла Ирина и потеряла сознание.

Придя в себя, она обнаружила, что лежит голая на животе на кровати в закутке рядом с печью, отделенном от остального пространства комнаты пологом из тяжелой ткани. Плечо горело так, будто его прижгли горячей кочергой.

Ирина приподняла голову и увидела свои трусы и лифчик, висящие на веревке рядом с печью. Они были выстираны. Хозяйка, откинув полог, вошла в закуток с пластмассовым тазом, упертым в бок, и длинным узким ножом, чем-то похожим на штык. Она поставила таз на табурет рядом с кроватью.

— Это они тебя?

— Они, — слабо произнесла Ирина, чувствуя горько-пряный запах, который шел из таза.

— Терпи, сейчас больно будет, — предупредила женщина. — На-ка вот тебе, — она взяла с табурета чашку с какой-то темно-коричневой жидкостью и поднесла к ее губам. Ирина смело сделала большой глоток. Жидкость оказалась коньячным спиртом, который обжег ей глотку. Ирина часто задышала, хватая ртом воздух.

— Так лучше будет. Пять минут терпи, — произнесла хозяйка, забирая у нее чашку. Она смочила в тазу тряпку и провела ею по ране.

Ирина сморщилась и застонала от боли. Красный перец в этом тазу, что ли?

— Пять минут, — повторила хозяйка. Ирина почувствовала, как раненое плечо начало холодеть, словно к нему приложили кусок льда, даже боль утихла. Еще через минуту плечо онемело. — Ну как? — спросила хозяйка.

Ирина кивнула. Женщина взяла длинный нож и стала ковыряться лезвием в ране. К этому времени плечо настолько онемело, что Ирина чувствовала только прикосновение ножа — боли не было. Может быть, причиной тому был коньячный спирт, от которого она мгновенно опьянела?