По правому борту дракена сияли белизной Ледяные горы, слева ветер морщил седую шкуру Имирова моря. Дракен "Ловец" возвращался в Гард.

В этот сезон удача глядела мимо желтого паруса "Ловца". Два крохотных бивня, из которых даже сносного кинжала не выточишь, да еще один, чуть побольше, застрявший в днище --из-за него Мёльни приходилось все время закладывать кормило вправо. Три месяца в море - и почти ничего. А все потому, что старший Улефсон надумал жениться и остался на берегу. А брат его всем хорош, но нет у парня магического дара чуять хармшарка за дюжину полетов стрелы.

- Коль, - позвал Мёльни своего помощника, - забрось приманку.

Помощник кормчего, на три четверти - вагар, на четверть - рус, а потому на голову выше Мёльни, сидел на скамье у правого борта и алмазной пастой счищал наплывы с маленького, не длиннее ладони, хармшаркова бивня. Чтобы выточить из бивня кинжал потребуется полгода упорного труда. Только алмазу уступает твердостью бивень хармшарка. Зато никакой узорный клинок, даже работы самих вагаров, не сравнится с белым клинком из бивня северной акулы.

Коль бережно завернул поделку в кожу (из почтения, а не из предосторожности - бивень не боялся ни солнца, ни соленой воды) и поднялся.

Выбрав из утреннего улова рыбу покрупнее, он вспорол ее ударом ножа, вложил в сетку и, раскрутив, метнул за корму через голову кормчего.

Брызги рыбьей крови упали на щеку Мёльни.

- Чтоб тебя крабы сожрали, Коль! - выругался кормчий.

Его помощник захохотал. Мёльни, не выдержав, тоже усмехнулся. Эти двое подходили друг другу как левая и правая рука. А команда "Ловца", одиннадцать вагаров, собранных Мёльни едва ли не со всего побережья Имирова моря - как один большой кулак. Иначе в их промысле не бывает.

- Олафсон, на мачту! - скомандовал Коль.

Иной раз хармшарк, чуя кровь всплывает к поверхности. Острый плавник видно издалека.