— Например?

— Ну-у, ты знаешь.

— Да, думаю, что знаю. И думаю, мне не нравится то, что я слышу.

— Черт, папаня! У мужчины есть свои потребности.

— И ты серьезно утверждаешь, будто имеешь право обесчещивать прекраснейших дочерей двадцати королевств, только потому…

— Ну, хорошо, хорошо. Не надо никаких прекраснейших дочерей. Просто освободи меня на пару вечеров. Я смотаюсь к мадам Люси и…

— Принц Шарм! Отпрыск нашего августейшего рода, символ добродетельности и чистоты, воплощение всего лучшего и благородного, чем может гордиться юность в пору возмужания, не бегает хрюкать по бардакам, как простой матрос[

— Да ну, папаня…

— Достаточно, молодой человек! Как общественному деятелю и члену королевской фамилии тебе надлежит подавать благой пример молодежи твоей страны. Добрачные половые сношения полностью перечеркнут твой имидж. И я содрогаюсь при мысли о нравственности и репутации девицы, принцессы или пастушки, которая дала бы согласие на подобную развратную связь. А теперь явись к министру информации и получи инструкции для следующего задания по программе «Срази и спаси!».

Потерпев полное поражение, принц пожал плечами и направился к двери.

— Ладно, папаня, но, по-моему, ты с этой популярностью перегнул. Что ты будешь делать, когда народ примется требовать, чтобы я узурпировал твой трон?

И он вышел как раз вовремя, чтобы не заметить, как глаза короля тревожно забегали.

Принц побрел через дворцовый двор, и тут к нему присоединился Венделл. Паж грыз большое яблоко, а в руке держал второе, которое тут же предложил принцу Шарму. Принц взял яблоко и уныло надкусил.

— Значит, не позволил, а?

— Да, — сказал Шарм.

— Никаких жарких ночек?

— Нет.

— Снял вас с героических подвигов?

— Нет.

— Ну что ж, — заметил Венделл. — Герой поневоле. А вообще, которые поневоле, те самые лучшие. Если ты хочешь быть героем, люди просто скажут, что ты выпендриваешься.