— Пххх! — произнес принц и проглотил кусок яблока. — Что ты несешь? Я всегда стараюсь быть героем. Слежу за каждым своим словом, одеваюсь в воинский костюм, будто на маскарад, каждый день упражняюсь с мечом, копьем и луком, учтив с каждым встречным и всегда готов помочь. По-твоему, это легко?

— Ну-у-у…

— Ладно, может, распахать поле или бить молотом по наковальне и тяжелее, но все-таки это та еще работа, причем почти круглосуточная. Мне куда приятней было бы расположиться с удочкой на мшистом бережочке.

— А я о чем говорю? — сказал Венделл. — Люди про это знают. Думают, что вы предпочли бы тихую жизнь, а потому и ценят то, как вы мотаетесь совершать свои подвиги. Ну и с учтивостью то же самое. Если бы шарм вам давался легко, так никто бы вас за него не уважал. Как раз усилия, какие вы вкладываете в свой шарм, и делают его таким, ну, в общем, шармом.

Принц невольно улыбнулся.

— Для мальчишки твоих лет ты становишься жутким философом, Венделл. Опять терся возле Мандельбаума?

— Угу! Как раз его навестил. Он сказал, что я умственно развит не по летам. Он сейчас работает над чарами, чтобы уберечь клубнику от заморозков на почве. Думает, что здорово на них разбогатеет.

— Мне бы следовало попросить у него любовного напитка.

— Их у него полно. Только продает он их мужьям и женам, и никому другому.

— Логично.

— Куда мы идем?

— К Норвиллу. За новым заданием.

— Но мы же только-только вернулись.

— Так кому неохота искать приключений?

Они ожидали Норвилла в малой библиотеке, не примыкавшей к большой. Обычно в большой библиотеке сидели придворные правоведы, часами штудируя отдающие плесенью фолианты. В малой библиотеке книгами и не пахло, зато она изобиловала географическими картами. Всякими-всякими — от простенькой, в спешке набросанной тушью на обрывке оберточной бумаги схемы диспозиции войск перед генеральной битвой до богато иллюминированных карт двадцати королевств, тщательно, с мельчайшими подробностями вычерченных на пергаменте или ватмане.