Именно такая карта Иллирии висела на стене, и принц развлекался тем, что выискивал самые маленькие селения, а затем метал в них кинжал, всякий раз попадая в самый центр. Венделл сидел на полу, по-портновски поджав ноги, и бруском черного дерева затуплял лезвие Разящего. Принц не любил слишком острых мечей. Он считал, что рана, нанесенная относительно тупым мечом, обеспечивает больший шок.

— Блеск! Вот уж блеск! — сказал Венделл. — Такого шикарного меча у вас еще не было.

— Слишком аляповато изукрашен. При первом случае, Венделл, выковыряй эти вульгарные рубины, продай их, а деньги раздай беднякам.

— Бу сде. Э-эй! Взгляните-ка на клинок. Весь металл в темных разводах. Их никакой полировкой не убрать!

— Это значит, он из дамасского булата. — Шарм не мог не признать, что это произвело на него должное впечатление. — Отличная сталь.

— А вы на рукоять посмотрите! Сколько в нее всего понапихано! Да посмотрите же! И штопор, и щипчики для ногтей, и напильничек, и шило. — Он отогнул последнее приспособление. — А это для чего? («Это» была небольшая пружина с чуть изогнутым крючком на конце.) — Чтобы выковыривать камешки из лошадиных копыт?

Принц взглянул на неведомый инструмент с любопытством:

— Не знаю. Наверное, чтобы сращивать концы веревки.

Вошел Норвилл, министр информации. Он был одет во все черное, как приличествовало первому шпиону королевства, и нес под мышкой толстую папку. Из нее он достал несколько документов и протянул их Шарму, затем сел за стол и сделал несколько пометок на грифельной доске.

— Доброе утро, ваше высочество. Вам известно положение в Тировии?

— В самых общих чертах, — ответил принц. Он развалился в кресле, свесил ногу через ручку и посмотрел в окно.

— Злая королева Руби обходится очень жестоко со своей дочерью, вернее, со своей падчерицей. Она донельзя тщеславна и завидует красоте дочери.