— Маленькая принцесса?

— Ласковое прозвище, данное ей народом, — объяснил Норвилл. — И по слухам, сногсшибательно красива. Кожа, как сливки, губы, как вишни, и все такое прочее. Зовут ее Энн. Подумайте, любезный сеньор. Нежная и невинная юная дева, чья жизнь, возможно, в опасности. Конечно же ваша благородная душа призывает вас на доблестный подвиг.

— Ха! — буркнул принц и ткнул пальцем в окно. — Видите вон ту молочницу? Вон ту, с могучими грудями? Так ее сестренка однажды упала в колодец. Я прыгнул за ней и вытащил. Мое первое спасение. Мне тогда было тринадцать. Так молочница рыдала, обнимала меня, твердила, как она мне благодарна, и уж сумеет доказать мне свою благодарность.

— И доказала?

— Прислала мне коробку домашних пирожков.

— Очень вкусные были пирожки, — вставил Венделл.

— Мне кажется, весьма милая форма благодарности, — сказал Норвилл, — рад слышать, что простолюдины показывают столь высокие нравственные устои. Мне недавно пришлось побывать за морем для сбора фактов, и я был удручен разгулом тамошней безнравственности. Женщины ходят по улицам одни, без сопровождающих, юные девушки показывают лодыжки, а некоторые стригут волосы «под мальчика».

— Какой ужас! — сказал Шарм. — Почему бы вам не отправить меня с заданием туда, а я составил бы собственное заключение?

Норвилл издал какой-то звук, больше всего напоминавший «кхе-кхе».

— Ну ладно! — Шарм спустил ногу на пол и выпрямился в кресле. — Я съезжу туда и разведаю положение вещей. Но ничего не обещаю. Я много раз говорил папане, что ни в каких планах экспансии участия принимать не буду. Если эта королева Руби ни в чем таком не замешана, я умою руки.

— Ну что же. Видимо, нам придется удовлетвориться этим. Однако всякие колебания подвергают вашу жизнь опасности.

— Ну, это решать мне. А какими средствами обороны она располагает? Драконы на псарне? Наемники? Рыцари?