— Принц Шарм! — вскричала принцесса Глория тоном, в котором узнавание сочеталось с обожанием и облегчением.

— Принц Шарм… — эхом отозвались амбалы, хотя и не так радостно, как принцесса.

— Елки зеленые! — сказал Магеллан.

Принц Шарм одарил принцессу улыбкой, предназначенной успокоить ее, и она успокоилась. Улыбка у него была потрясающая. Глория почувствовала, как по ее телу до кончиков ногтей на ногах прокатилась жаркая волна. Принц был совсем юный, семнадцатилетний, и его золотые волосы ниспадали на плечи пышными кудрями — плод часовой возни с железным прутом для завивки. Его сапоги блестели как зеркало, усердно начищенные свиным жиром. Правая рука небрежно лежала на рукояти меча, на пальце левой руки сверкал золотой перстень с королевской печаткой. Открытый ворот шелковой рубашки позволял увидеть легкие завитки белокурых волос на четкой лепке грудных мышц, а с широких плеч струился плащ на шелковой подкладке. Его безбородое лицо дышало мальчишеским шармом и задором, но глаза были серыми, как зимнее небо, и столь же холодными, когда он обратил их на колдуна.

— А, Магги, привет! Что это ты затеял?

— Попрошу не обзывать меня Магги, — огрызнулся колдун и тут же рассердился на себя за то, что позволил этому желторотому мальчишке рассердить его.

— Знаешь, тебе ведь ни за что не удалить пятна крови со стола из белой сосны.

— Что ты мелешь? Это бук! Я заплатил за него сорок шиллингов! — И Магеллан рассердился еще пуще из-за того, что позволил вовлечь себя в этот дурацкий спор ни о чем.

— Сосна, — сказал принц, небрежно подошел к столу и поскреб его кинжалом, обнажив белую полоску. — Видишь? Покрашен морилкой. — Он подмигнул принцессе. Она хихикнула.