– Зажарка, – сказал я, вставляя морковку в кухонный комбайн, – то уже пол-борща.

– Зажарка – то да, – со знанием дела согласился Тхор. – Но и про специи забывать нельзя. Скажи-ка вот, стал бы ты есть борщ без перчинки, да без чесноку, а? Во-от… вот в том-то и все дело. Даже без сметаны его, родимого, пожалуйста, а вот без приправок – все, хоть не живи уже!

Тхор всунул в комбайн луковицу, и тут под потолком загрохотал голос Перси Пиккерта:

– Приехали. Мандалинцы справа по борту, сигналят торможение для досмотра.

Надо сказать, в тот момент я ощутил, как внутри меня что-то оборвалось. Все было слишком здорово, настолько здорово, что чувство опасности, пожиравшее мое сердце после беседы с Вилли, вдруг стало отпускать: давно уж, месяца два, не меньше, не куховарили мы вместе со стариной Тхором. Давно, увы, не переживал я этого ощущения, нет, скорее, предвкушения борща, смачного, горячего, употребляемого обычно под рюмочку перцовой из тщательно пополняемых запасов…

– Да все в порядке, – повернулся ко мне Тхор, и в движении его уха мне почудилась некая ирония. – Разбирайтесь. Не стану ж я борщ бросать, в самом деле!

Я коротко кивнул и двинулся в рубку.

Перси уже вытормозился. Пузатая юла мандалинского корабля, удивительно похожая на недавнюю мою свеклу, медленно скользила по экранам кругового обзора, приближаясь к нашему борту.

– Какого бы черта! – громко и с раздражением произнес я, понимая, что мандалинцы вполне способны прослушивать своими сенсорами любые разговоры на «Гермесе». – Они что, не понимают? Нам, зараза, и без них некогда!

– А я что? – тотчас затараторил Перси. – Что я, а? Вон, видишь, вон: и сигналят. Что теперь?

– Теперь контракт тю-тю, мать твою так! Все, сиди здесь, пошел я встречать их…

Вильгельм Загребайло оказался прав на все сто: эти крысожабы действительно не стали утруждать себя плаваньем в пространстве и присоединили к нашему шлюзу гибкий переходной рукав.