В общем-то, отметил большеносый, населению можно было бы и вовсе не трудиться, потому что государство располагало вполне реальными проектами полной автоматизации производства, но осуществление этих проектов опять же развратило бы трудолюбивых исорян. Каждый работал на себя, а следовательно - на общество. На всеобщее благо. А отработав ежедневно положенное время, каждый тем самым мог воспользоваться одинаковым для всех правом на отдых. А еще исоряне имели права на образование, получение профессии, бесплатное медицинское обслуживание, жилье, обеспечение старости и нетрудоспособности. И прочие права, присущие любой истинно разумной цивилизации. Общество также содержало на иждивении инвалидов от рождения и одиноких граждан, потерявших трудоспособность.

Общество было в состоянии отразить любую попытку агрессии извне, поскольку располагало превосходным оборонительным оружием, но никому не собиралось угрожать и вообще лезть в другие миры. Обществу Всеобщего Благоденствия и так было очень хорошо.

- Думаем, этого достаточно, - подытожил большеносый, переглянувшись с двумя другими аппаратчиками. - В подтверждение сказанного можем устроить вам экскурсию, убедитесь сами. Вы удовлетворены нашим сообщением?

- Не совсем. - Медведеву было невесело. - Как удалось добиться такой всеобъемлющей поголовной высочайшей сознательности?

- В этом вся суть, - внушительно сказал большеносый. - Без сверхгениальной идеи и ее достойного осуществления никакой речи о всеобщем благоденствии и быть бы не могло. Пройдемте.

Ответработники в серых, безукоризненно подогнанных костюмах поднялись из-за стола и гуськом направились к двери. Медведев последовал эа ними, стараясь подавить уныние.

В центре просторного круглого помещения без окон возвышалось серое цилиндрическое сооружение с покатой приборной панелью.

- Вот наше средство, - торжественно произнес лысый, что-то покрутил на панели, чем-то щелкнул - и цилиндр, протыкающий высокий куполообразный потолок, медленно заполнился бледно-голубым светом.