КОЛЕНАТЫЙ. Конечно, мадемуазель. Но написаннного пером не вырубишь топором. Грегор, правда, вознражал, что слово "Мах" попало в устное завещание по ошибке или в результате описки, что "Грегор" должно быть фамилией, а не именем и так далее. Но, litera scripta valet[4] -- и Эммерих Прус получил все наследство, в том числе и Лоуков.
ЭМИЛИЯ. А Грегор?
КОЛЕНАТЫЙ. А Грегор -- ничего. Вскоре двоюроднный брат Стефан -- судя по всему, великий пройдоха -- выкопал где-то субъекта, именовавшегося Грегор Мах. Этот Мах заявил на суде, что покойный имел по отношеннию к нему тайные обязательства, очевидно, деликатного свойства...
ЭМИЛИЯ. Ложь!
КОЛЕНАТЫЙ. Несомненно... И что он претендует на имение Лоуков. Затем Грегор Мах канул в Лету, останвив -- за какую сумму, об этом история умалчивает, -- господину Стефану нотариальную доверенность на свои права на Лоуков. Сей кавалер Стефан судился от его имени и, представьте себе, выиграл тяжбу: Лоуков был передан ему.
ЭМИЛИЯ. Черт знает что!
КОЛЕНАТЫЙ. Скандал, а? Тогда Грегор начал тяжбу, против Стефана, заявив, что Грегор Мах не является де-юре наследником Пруса, что покойный делал устное распоряжение в бреду и так далее. После долгой волонкиты он выиграл дело: предыдущее решение было отменнено. Но Лоуков возвратили не Грегору, а опять Эммериху Прусу. Представляете себе?
ГРЕГОР. Это называется справедливостью, мадемуанзель!
ЭМИЛИЯ. Почему же не Грегору?
КОЛЕНАТЫЙ. Ах, многоуважаемая, по разным тоннким юридическим основаниям и учитывая, что ни Грегор Мах, ни Фердинанд Карел Грегор не являлись родственнниками покойного...
ЭМИЛИЯ. Постойте! Ведь он его сын.
КОЛЕНАТЫЙ. Кто? Чей сын?
ЭМИЛИЯ. Грегор. Ферди был сын Пепи.
ГРЕГОР. (вскочив). Сын?! Откуда вы знаете?
КОЛЕНАТЫЙ. (поспешно слезая с лестницы). Его сын? А мать кто, скажите, пожалуйста?
ЭМИЛИЯ.