ГРЕГОР. Как? Как фамилия?
ЭМИЛИЯ. Мак-Грегор. Шотландская фамилия.
ГРЕГОР. Слышите, доктор? Мак-Грегор! Мак! Мак! А вовсе не Мах! Понимаете, в чем дело?
КОЛЕНАТЫЙ. (садится). Разумеется. А почему фанмилия сына -- не Мак-Грегор?
ЭМИЛИЯ. Из-за матери... Он вообще не знал ее.
КОЛЕНАТЫЙ. Вот как. А есть у вас какие-нибудь доказательства, мадемуазель?
ЭМИЛИЯ. Не знаю. Продолжайте.
КОЛЕНАТЫЙ. Продолжаю. С тех пор вот уже почти сто лет спор между Прусами, Грегорами и Стефанами об имении Лоуков тянется из поколения в поколение с ненбольшими перерывами до наших дней, при компетентном участии нескольких поколений адвокатов Коленатых. С их помощью сегодня после обеда последний Грегор окончательно проиграет дело. Вот и все.
ЭМИЛИЯ. А стоит Лоуков всей этой кутерьмы?
ГРЕГОР. Я думаю!
КОЛЕНАТЫЙ. Видите ли, в шестидесятых годах проншлого столетия на угодьях Лоуков были обнаружены занлежи угля. Стоимость их не поддается даже приблизинтельному подсчету. По-видимому, миллионов сто пятьндесят.
ЭМИЛИЯ. И больше ничего?
ГРЕГОР. Ничего! Мне бы хватило и этого.
КОЛЕНАТЫЙ. Есть у вас еще вопросы, мадемуазель?
ЭМИЛИЯ. Да. Что вам нужно, чтобы выиграть пронцесс?
КОЛЕНАТЫЙ. Лучше всего было бы формальное письменное завещание.
ЭМИЛИЯ. Вам что-нибудь известно о таком завенщании?
КОЛЕНАТЫЙ. Его не существует.
ЭМИЛИЯ. Как глупо!
КОЛЕНАТЫЙ. Бесспорно. (Встает.) Есть еще вонпросы?
ЭМИЛИЯ. Да. Кому принадлежит старый дом Пруса?
ГРЕГОР. Моему противнику Ярославу Прусу.
ЭМИЛИЯ. А как называется такой шкаф, куда прячут старые бумаги?
ГРЕГОР. Архив.
КОЛЕНАТЫЙ. Регистратура.
ЭМИЛИЯ. Так вот, в доме Пруса был такой шкаф. На каждом ящичке -- дата. Пепи складывал туда старые отчеты, счета и другие бумаги. Понимаете?
КОЛЕНАТЫЙ. Да, да.