ГАУК. Ого! Плясать, конечно! Mi dios, hija,[13] как я всегда ревновал вас! Будете плясать, да? А я буду хлопать в ладоши. (Вынимает кастаньеты.) Ау, salero Vaya, querida![14] (Поет.) Ла-лала-ла-лала... (Останавли вается.) Кто это тут плачет?

ЭМИЛИЯ. Э-э, никто.

ГАУК. Це-це-це. Как будто кто-то плакал. Мужской голос. Chite, escusha...[15]

ЭМИЛИЯ. Ах да, это сосед за стеной. У него, канжется, умер сын.

ГАУК. Умер? Как прискорбно! Vamos,[16] гитана. Знаете, что я с собой везу? Драгоценности. Матильдины. Матильда -- это моя жена. Старая ведьма, вы понимаете? Так скверно быть старым. Скверно! Я тоже был стар, пока не вернулись вы... Chiquirritina,[17] мне теперь двандцать лет! Вы не верите?

ЭМИЛИЯ. Si, si, seяor![18]

ГАУК. Вы тоже не постарели. Человек не должен стареть. Ведь у дураков долгий век. О, я буду жить долго. И пока человек жаждет любви... (Щелкает кастанньетами.) Вкушай Любовь! Ла-ла-ла-ла-ла... Эй, цынганка, поедешь со мной?

ЭМИЛИЯ. Да.

ГАУК. К новой жизни, а? Начнем снова с двадцати лет, niяa![19] О, наслаждение! Ты помнишь? А все остальнное трын-трава. Nada.[20] Поедем?

ЭМИЛИЯ. Si. Ven aquм, chucho![21]

Стук в дверь.

Войдите.

ГОРНИЧНАЯ. (просовывает голову). Вас хочет виндеть господин Грегор.

ЭМИЛИЯ. Пусть войдет.

ГАУК. Что ему нужно? Бежим.

ЭМИЛИЯ. Подождите.

Входят Грегор, Коленатый, Кристина и Витек.

Здравствуй, Бертик. Кого это ты привел, скажи, пожанлуйста?

ГРЕГОР. Вы не одна?

ГАУК. А, господин Грегор! Как я рад!

ГРЕГОР. (подтолкнув Кристину к Эмилии). Посмотнрите в глаза этой девочке. Вы знаете, что случилось?

ЭМИЛИЯ. Янек.

ГРЕГОР. А знаете, почему?

ЭМИЛИЯ. Э, вздор!

ГРЕГОР. Смерть этого юноши -- на вашей совести, понимаете?

ЭМИЛИЯ. Потому ты и притащил сюда столько нанроду, да еще адвоката?

ГРЕГОР. Не только потому. И прошу вас не обранщаться ко мне на ты.