ЭМИЛИЯ. (подбегает к Гауку). Макси, ты позвонляешь это? Cаspita! Y usted quiere pasar por cabaнllero?[22]

ГАУК. Cielo de mм.[23] Что же я могу сделать?

ЭМИЛИЯ. (Коленатому). Доктор, вы честный ченловек...

КОЛЕНАТЫЙ. Крайне сожалею, мадемуазель, но вы заблуждаетесь. Я карманник и международный вор. Собственно говоря, я... Арсен Люпен.[24]

ЭМИЛИЯ. (Прусу). А вы, Прус? Ведь вы джентльнмен. Вы не позволите...

ПРУС. Попрошу вас не говорить со мною.

КРИСТИНА. (с рыданием). Как мерзко вы с ней понступаете! Оставьте ее в покое.

КОЛЕНАТЫЙ. Я то же самое говорю, девочка. Мы действуем нагло. На редкость нагло.

ГРЕГОР. (вываливает на стол кучу бумаг). Вот как, мадемуазель? Вы, оказывается, возите с собой целый арнхив. (Идет в спальню.)

КОЛЕНАТЫЙ. Будто специально для вас, Витек. Прямо деликатесы, а не документы. Может быть, раснсортируете по годам?

ЭМИЛИЯ. Посмейте только читать их!

КОЛЕНАТЫЙ. Милостивая государыня, убедительно прошу вас оставаться на месте. В противном случае я буду вынужден применить насилие, в нарушение

параграфа девяносто первого уголовного уложения.

ЭМИЛИЯ. И это говорите вы, адвокат?!

КОЛЕНАТЫЙ. Видите ли, я вошел во вкус. Очевидно, у меня врожденная склонность к преступлениям. Подлинное призвание иногда познается лишь к старости.

Пауза.

ВИТЕК. Разрешите осведомиться, мадемуазель Mapти: куда вы поедете гастролировать?

Молчание.

ГАУК. Mon dieu, je suis dиsole... dиsole.[25]

ВИТЕК. А... читали вы рецензии о себе?

ЭМИЛИЯ. Нет.

ВИТЕК. (достает из кармана вырезки). Восторженные рецензии, мадемуазель. Вот, например: "Голос изумительной яркости и силы, необыкновенная полнота вернхов, совершенное владение своими вокальными средстнвами". Дальше: "Исключительный драматизм игры... невиданное сценическое мастерство... явление единственное в истории нашей оперы и, видимо, оперного искусства вообще". В истории, мадемуазель, обратите вниманние!

КРИСТИНА.