– Куда поедем?

Вместо ответа она закурила сигарету и сунула ее мне в рот.

– Я сразу хочу кое-что тебе сказать, Чарли...

– Что именно?

– Тебя никто не покидал на произвол судьбы.

Я хотел было выйти из машины, но Цо остановила, положив свою ладонь на мою руку.

– Я это говорю совершенно серьезно. Сеньор – ты знаешь о ком речь – не мог позволить себе появиться на твоем процессе. Это поставило бы под угрозу все дело.

– И поэтому он кинул меня на съедение волкам?

Цо улыбнулась, обнажив белые зубы.

– Скажи лучше, на съедение акулам. – Она сунула руку в сумочку и достала банковскую книжку. – У тебя дела обстоят совсем неплохо.

Я раскрыл книжку и посмотрел на цифры. Значит, я сказал Шведе неправду, я не банкрот, у меня были деньги. За каждый месяц, проведенный в тюрьме, кто-то – предположительно, сеньор Пезо – переводил на мой счет по тысяче долларов. Последний взнос утверждал, что на моем счету сорок восемь тысяч пятьсот сорок шесть долларов Я сунул книжку в карман.

– А каким образом ты замешана в это дело?

– Выходит, замешана. – Улыбка ее немного померкла. – Ну, как, теперь ты целиком мой или я должна опять делить тебя с кем-нибудь? – Я назвал ее тем именем, которое она заслужила.

Цо опять улыбнулась.

– Даже в этом случае. Есть такие девушки, которые любят своих дружков. – Ее испанский акцент стал более заметным. – Даже больше, чем жены.

Она оглядела площадь.

– Что-то я не вижу твоей жены.

На площади было душно. Крыша "джипа" была откинута назад, и солнце жгло, как огонь. Я снял куртку и кинул ее на заднее сиденье. К черту Бет, она не заслужила, к черту все, к черту и намерение убить сеньора Пезо. Он не был виноват в том, что меня схватили. Зато он постарался на свой лад рассчитаться со мной: ведь сорок восемь тысяч долларов – это целое состояние.

Я поднял подбородок Цо и поцеловал ее.

Она недоверчиво спросила: