– Да ладно, спасибо, я сама, чего уж там, – красная от смущения Серафима торопливо вытряхнула все, к обуви не относящееся, на облезлый паркет и обулась.

– …А вот давайте у ее высочества спросим! – пришла блестящая идея кому-то из притихших на время спорщиков и, как по команде, зал снова загомонил:

– А я говорю – сегодня, люди должны свое счастье знать!

– Нет, завтра! Думаешь, так просто всё, с бухты-барахты? Надо же подготовиться!

– Да чего там готовиться! Через час весть всех облетит – люди сами соберутся, нас спрашивать не станут!

– Вот именно, соберутся, и чего делать будут?

– Гулять будут, веселиться! Эти устроим… ну… когда все вместе… друг с другом… руками… и ногами… Танцы, во, вспомнил!

– Да ты хоть знаешь, что такое эти… танцы-то твои? Ты их в глаза-то видел?

– А чего их видеть – я и так знаю, мне бабушка рассказывала! Там и уметь ничего не надо – было бы настроение! Так руками, так ногами, а потом вот так!.. Раз-раз-раз-раз!..

И разошедшийся лысеющий мастер лет сорока воодушевленно продемонстрировал несколько не поддающихся никакой классификации головоломных па, зашибив при этом ногу о скамейку, и даже не заметив.

Некоторые смотрели на него, напряжено склонив головы и поедая глазами: явно пытались запомнить.

– Как ты скакать – никаких сил у половины народа не хватит, – охладил пыл сторонников сегодняшнего празднества хмурый старик в синем, потертом до консистенции марли армяке. – Они вон едва ноги с голодухи таскають, а ты – хренделя имями выписывать предлагаешь…

– Вот и я о том же, – царевна решила, что пришел ее час и ни на какие урезанные версии этого часа она больше ни за что не согласится, и рыбкой пронырнула в самую серединку министров. – Потому что сейчас больше всего меня беспокоит…