После десятиминутных обсуждений, сводившихся, главным образом, к расширению, углублению и удлинению списка под рабочим названием «Сейчас больше всего меня беспокоит», двадцать пять мастеров-министров и одна Серафима решили остановиться и для почина сосредоточить усилия на первом десятке пунктов: безденежье, засилье в лесах и на дорогах разбойников, отоплении, вернее, его отсутствии, очистка улиц от мусора, чудище лесное – не то кабан, не то медведь – нападающее на углежогов и шахтеров, возвращающихся со смены, и прочая, прочая, прочая. И, естественно, возглавил его продовольственный вопрос. Продовольственного ответа на который пока не было.

– Насколько я понимаю, – проговорила царевна, обводя жирным чернильным овалом пункт с кратким, но емким названием «Еда», – свой хлеб в вашем царстве не выращивают.

Она примостилась боком на восстановленной в своей вертикальности скамейке, разложила перед собой, разгладив, как могла, запасенный в кармане лист бумаги, а мастера окружили ее озабоченной толпой и следили за каждым движением сломанного напополам в процессе качания пера.

– Нет, хлеба своего у нас нет, все покупаем в Хорохорье, – подтвердил хмурый старик в синем – глава общества каменщиков, он же министр капитального и временного строительства. – У них и на себя хватает, и на нас, и на продажу остается немеряно – там все поля, поля кругом…

– Это соседи ваши? – вопросительно взглянула она на мастеров.

– Соседи, – закивали те.

– А крупы?

– Тоже у них.

– Птица, яйца?

– Это свое, из северных деревень, – сглотнув слюнки, сообщил лысый танцор, оказавшийся на поверку министром транспорта, бывшим головой общества возчиков, извозчиков и перевозчиков. – Баранину, говядину, свинину оттуда же привозят, и у сабрумаев иногда покупаем…