– Да разве в городе нет продуктов? – встревожено нахмурился Иван.

– Есть продухты, ваша светлость, да не про нашу честь… – блеклый черный глаз старичка горечью блеснул из-под копны немытых волос.

– Вы не подумайте, ваши светлости, мы не попрошайки какие, мы честным трудом жить привыкли, только невмоготу совсем стало… – вступила тощая крючконосая старуха с лицом морщинистым, как иссохшее яблоко.

– Работы нет, как его величество ушел в поход, а булочники три цены дерут…

– Говорят, что и им муку теперь так продают, втридорога…

– Крупки бы купили, кашки бы на водичке сварили, так и крупка ноне кусается…

– А как картошка выглядит, али репка – мы уж и забыли…

– Градоначальник-кропопивец и за воду в колодцах по денежке за ведро брать стал, как его величество в поход против бусурман ушли…

– Головорезов своих понаставил…

– А кому платить нечем – ходи на реку… А нам полчаса только в один конец идтить…

– Да мы бы и сходили, токмо сил-то нетути, хоть плачь…

– Под горку-то еще ничего, а как в горку с ведром-то идти, так лучше легчи да помереть…

– Слыхали мы… от служилых людишек в замке… что живет здесь добрая госпожа… – робко заговорила изможденная женщина в заднем ряду. Все взгляды устремились на Серафиму.

– По-моему, они здорово ошиблись, – зловеще процедила сквозь сжатые зубы царевна. – Кто в вашем городе распоряжается провизией и где он пока еще живет?

Горожане замялись: одно дело, просто попросить милостыню, а другое – если самому всемогущему человеку в городе после царя станет известно, что они про него сказали такое… И какая разница, что говорят, будто царя больше нет. Он же бессмертный… Сегодня нет – завтра есть… Хотя, чтобы их со свету сжить, достаточно будет и одного градоначальникового головореза, не то что самого…