Трагедия, подавленно размышлял Кеннэр, заключалась в том, что цивилизация стала слишком просвещенной. Когда-то полагали, что путешествия назад во времени могут нарушить последовательность событий и изменить будущее. Эта идея была явно ошибочной и теперь, в 2543 году нашей эры, все прошлое уже случилось, и настоящий момент содержал в себе ВСЕ прошлое, включая даже попытки времяпроходцев изменить его.

Кеннэра пробирала дрожь, когда он вспоминал, что все его поступки в прошлом уже совершены. И он, Рин Кеннэр, уже умер шесть столетий тому назад.

Путешествие во времени — самый совершенный, самый гуманный способ наказания преступников! Все аргументы, которые только могли выдвинуть авторы идеи, он уже слышал. Сильные личности чувствовали себя очень неуютно в просвещенном XXVI веке. Для их же блага их надлежало сослать во времена, психологически более подходящие им. Многих ссылали в Калифорнию 1849 года. Они совершали поездку в один конец, во времена, когда убийство часто считалось не преступлением, но социальной необходимостью, делом чести настоящего мужчины. Религиозных фанатиков отправляли в темное средневековье, где их не беспокоил усыпляющий веру материализм XXVI века. Для агрессивных атеистов самым подходящим был XXIII век.

Кеннэр поднялся и начал мерить шагами камеру, которая была настоящим застенком, хотя по ее интерьеру этого не скажешь. Из широкого окна открывался прекрасный вид на Ниор Харбор, а помещение было изысканно меблировано. Он, впрочем, знал, что если он сделает хоть шаг за линию, проведенную у порога, он будет немедленно парализован сильнодействующим усыпляющим газом. Однажды он сделал попытку выйти и повторять ее ему расхотелось.

Наступил час решений, последний его час в XXVI столетии. Через пятьдесят минут его субъективного времени он будет перенесен когда-нибудь в двадцатый век, во времена, на которые его обрекло безрассудство. Он был арестован психополицией при попытке заново открыть мифические атомные изотопы. Он мог сохранить все свои знания и память — но страшной ценой.