Капитан и только-только обретенная подруга кинулись второпях под своды сумрачного церковного подклета и вынырнули из-под арки в нижнем дворике, сдавленном могучей Красной башней и Троицкой церковью.

Красная башня имела двое ворот: большие, главные - для царя, патриарха и знати, и другие, поменьше - для простолюдинов.

Теперь пользовались лишь главными воротами, днем створки разводили, на ночь закладывались тяжелым поперечным брусом. Был день, капитан и его подруга в мгновение ока оказались на воле за стеной.

Вокруг в беззвучии стоял по склонам неподвижный, пронизанный январским солнцем заиндевелый лес. Частый скрип снега сопровождал на морозе торопливую пару, они спешили так, словно хотели поспеть к назначенному часу.

В спешке и нетерпении нагрянули они в соседний дом отдыха. Шампанского в буфете не оказалось, однако в наличии имелся портвейн, что, конечно, не одно и то же. И чтобы не считалось, что они зря бьют ноги и тратят попусту время, они распили бутылку портвейна, но мимоходом, на лету и как бы по суровой необходимости, а не затеи ради. Словом, отметились.

Разумеется, портвейн не в состоянии заменить шампанское, и неудачники обрушились на единственный в городе ресторан, больше напоминающий тифозный барак, где кутнули напропалую, заказав все меню подряд.

Когда принесли заказ, выяснилось, что шампанского нет - то ли выпили, то ли не привезли. Неудача с шампанским ввергла пару в разочарование. Они огорченно выпили все, что нашлось, однако без шампанского это было слабое утешение и как бы не в счет; несмотря на обилие стола, в душе у капитана скреблись кошки.