Когда Майк поднялся на крышу комендантского дома, уже стемнело. Где-то неподалеку, в темноте, чихнул и лихорадочно затарахтел движок, и свет прожекторов, установленных на пулеметных башнях, устремился за стены форта.

Генерал молча выслушал торопливый доклад Майка о нападении на патруль и о гибели лейтенанта Ферейры, досадливо поморщился:

— Бог не оставит его… Святой Себастьян тоже принял мучительную смерть от стрел.

Внизу на лестнице послышались торопливые шаги. Потом появился задыхающийся капитан Гомеш.

— Я приказал выдвинуть посты за стены, ваше превосходительство… на случай… — он замялся.

— Отставить! Неужели вы до сих пор не научились воевать, хотя находитесь здесь уже не первый год? — В голосе генерала сквозило откровенное презрение. — Мятежники вырежут их, мы даже и не услышим. — Ди Ногейра взглянул на желтую, тускло мерцающую лампочку, о мелкую сетку которой непрерывно бились большие ночные бабочки. — Прикажите выключить свет. Солдатам не спать. Учтите, мятежники скорее всего атакуют нас за час до рассвета — около шести.

— Слушаюсь!

Комендант неловко щелкнул каблуками.

Проводив взглядом сутулую спину Гомеша, генерал обернулся к Майку:

— А вам, капитан Браун, я бы посоветовал отдохнуть.

Ди Ногейра кивнул в сторону гамака, прикрепленного к крюкам, вбитым в бетонный парапет.

Майк, заранее предвкушая блаженство отдыха после напряженного дня, не мешкая, улегся в гамак. В тот же момент лампочка мигнула и погасла. Все растворилось во тьме. Лишь окна — бойницы блокгаузов — засветились тусклым светом свечей, да кое-где на земле мерцали догорающие угли, выброшенные из жаровен. Через несколько минут послышался звучный храп губернатора Колонии генерала Кристофера ди Ногейра.